После воссоединения с бывшим парнем я изменила вредные привычки, которые он ненавидел, но он безумно пожалел об этом.

После того как мы снова сошлись, я избавилась от всех дурных привычек, которые ненавидел Джулиан Стерлинг. Никакой слежки за каждым его шагом, никакой беспричинной ревности, никаких переживаний по пустякам. Я даже нашла на пассажирском сиденье помаду, которая была не моей. Я аккуратно убрала её для него. Но лицо Джулиана помрачнело, и он резко нажал на тормоз. У Джулиана были острые, угловатые черты лица и властная напряжённость, которая мгновенно приковывала внимание и невольно вызывала трепет. Но в этот момент он сжал пальцами переносицу и выглядел абсолютно измотанным. — Эта помада принадлежит Кэсси Дэвис. — Вчера деловой ужин затянулся. Она прикрыла меня, когда пили, не могла сесть за руль, так что я её подвёз. Он посмотрел на меня, давая объяснение, которое обычно считал ниже своего достоинства: — Я говорил тебе бесчисленное множество раз: я присматриваю за ней только потому, что она дочь близкого друга семьи и делового партнёра. — Ни в прошлом, ни сейчас, ни в будущем — между нами абсолютно ничего нет. Увидев моё молчание, его обычно невозмутимое выражение лица дало редкую трещину. Проблеск беспомощности, который я никогда раньше не видела на его лице, проступил наружу: — Что мне сделать, чтобы ты мне поверила? Я спокойно сказала: — Ничего, я тебе верю. Я не злюсь. Словно удар пришёлся в подушку, лицо Джулиана на редкий миг стало пустым: — ...Тогда почему ты за всю дорогу не проронила ни слова? Я взглянула на часы, подсчитывая время до аэропорта, и отмахнулась: — Ты всегда говорил, что тебе неприятно слушать бесполезные разговоры. — Я опаздываю на работу. Может, просто высадишь меня на этом перекрёстке? Всё моё внимание было устремлено на дорогу впереди, и я совершенно упустила лицо Джулиана, которое вмиг стало мрачным. — Ты всегда выходишь на следующем светофоре. — До нашего офиса отсюда ещё две мили. Я не подумала об этом и оказалась вынуждена встретиться с испытующим взглядом Джулиана: — Сейчас раннее утро. Если не в офис, то куда ты идёшь? Стоило Джулиану лишь сильнее нахмуриться... «Дзынь!..» Эксклюзивный рингтон Кэсси Дэвис. Острый взгляд Джулиана смягчился, его глаза заметались, выдавая виноватую попытку казаться невинным: — Это по работе. Мне нужно ответить. Он тут же выбросил из головы свои подозрения насчёт меня и разблокировал двери: — Тогда можешь выходить здесь. Я кивнула, быстро отстегнула ремень безопасности, и он окликнул меня. — Будь аккуратнее. Смотри, куда идёшь. Его голос позади меня смягчился, в нём послышались нотки задабривания. — Тот ресторан, который ты так хотела попробовать? Я его забронировал. — Я обещал тебе прежде: я больше никогда не пропущу годовщину. — С седьмой годовщиной. — Аврора, увидимся сегодня вечером. Моя рука на дверце машины замерла. В прошлую годовщину он оставил меня ради Кэсси Дэвис. Тогда было так больно, но теперь, вспоминая это, на сердце было странно спокойно. — Давай, ответь на звонок, — мягко сказала я, открывая дверь. — Не заставляй их ждать. В конце концов, Кэсси Дэвис не могла ждать. Как и мой самолёт. Что же касается годовщин… В этом году, в следующем, во все последующие — меня там не будет.Наконец-то я села в самолет. Устроившись в кресле, я почувствовала легкое головокружение — сказался пропущенный завтрак. По привычке я сунула руку в карман и, конечно же, нашла там три шоколадные конфеты. С тех самых пор, как давным-давно я упала в обморок из-за низкого сахара в крови, Джулиан каждый день машинально клал мне в карман несколько шоколадных конфет. Сладость растаяла на языке, и головокружение быстро отступило. Но следом поднялась стойкая, тягучая горечь. Семь лет вместе. Как мы с Джулианом дошли до такого? Поначалу я искренне верила, что Кэсси Дэвис — всего лишь «одолжение», которое он был обязан сделать для друга семьи, человек, которого он взял в компанию из чувства долга. Вот почему Джулиану приходилось быть строго профессиональным со мной на работе, одновременно предоставляя ей особые привилегии. Мой начальник отдела, мистер Хендерсон, постоянно отравлял мне жизнь, и ему всё сходило с рук; но стоило ему хоть немного резко обойтись с Кэсси, как его уволили. Все втихомолку дали Кэсси прозвище, называя её будущей миссис Стерлинг даже при мне, тайной девушке Джулиана. Я заставляла себя понимать его трудности, но это «особое отношение» проникло и в наш дом. Джулиан то и дело оставлял меня ради её телефонных звонков. Однажды ночью разразилась яростная ссора. Я увидела фотографию в SnapChat-группе коллег. Джулиан, сказавший мне, что задерживается на работе, был в кино на ночном сеансе с Кэсси Дэвис. Это был именно тот фильм, на который я столько раз умоляла Джулиана сходить со мной, но неизменно получала жестокий отказ. Я теребила его за рукав, покачиваясь: «Все смотрят его со своей истинной любовью! Пойдем и мы тоже!» Джулиан даже не потрудился поднять веки, отказываясь: «Смотреть эти глупые романтические комедии — пустая трата времени». Но мужчина на фотографии выглядел блестяще, улыбался широко. Ни следа раздражения. Сообщения в SnapChat-группе летели бешеным потоком, а затем расплылись у меня перед глазами в сплошное месиво. Когда Джулиан пришел домой, я спросила его голосом, лишенным всяких интонаций: «Ну и как тебе «Долго и счастливо»?» В его глазах будто мелькнуло удивление. Или, возможно, мне показалось. Он был абсолютно равнодушен и не выражал никаких эмоций: «Ты что, следишь за мной?» У меня на сердце было тяжело, оно словно задыхалось, будто придавленное толстым мокрым полотенцем, перехватившим дыхание. «С какой стати мне за тобой следить?» «Твои милые снимки с ней расходятся по всей SnapChat-группе компании!» Моя грудь судорожно вздымалась: «Джулиан, если хочешь расстаться, просто скажи. Незачем так мне лгать!» Выражение лица Джулиана даже не изменилось, он был спокоен как сторонний наблюдатель. «Если у тебя нет ко мне даже базового доверия, тогда мне больше нечего сказать». «Аврора, у меня был долгий день. У меня нет сил с тобой спорить». Ни чувства вины, ни объяснений. По сравнению с моим неистовым состоянием, он был так собран. Он даже не забыл аккуратно поставить на стол бумажный пакет, что был у него в руках. Слова «Долго и счастливо» на бумажном пакете были словно ледяные кинжалы, вонзившиеся прямо мне в сердце. Все эмоции, которые я так долго подавляла, смешались с приливной волной негодования и обрушились на меня. Это перерезало последнюю ниточку моего рассудка. В приступе ярости я схватила пакет и швырнула его на пол. Он был не запечатан. Содержимое высыпалось, будто соревнуясь друг с другом за свободу. Раздалось несколько мягких глухих стуков. Я даже не взглянула, просто смотрела на Джулиана с воспаленными глазами. Мы встретились взглядами, молчаливое противостояние. Спустя долгое мгновение он громко хлопнул дверью и ушел. Я стояла, застыв как статуя. Пока что-то не подкатилось к моим ногам. Я опустила взгляд, вздрогнув от неожиданности. Шоколад. Шоколадные конфеты ручной работы, рассыпанные по всему полу.Я всё равно сдалась. Я хотела нормально с ним поговорить. Но целых три дня Джулиан не отвечал на мои звонки и не появлялся дома. Проглотив обиду, я отправила ему сообщение. «Я была неправа, что вспылила, не поговорив с тобой сначала». «Но это правда: ты сказал, что задерживаешься на работе, а сам пошёл с ней в кино». «Сегодня наша шестая годовщина. Я буду ждать тебя дома». «Давай сядем и спокойно поговорим, пожалуйста». Но я прождала с утра до ночи, а он так и не вернулся. Ближе к одиннадцати я решилась поехать к нему в офис. По дороге я столкнулась с мистером Хендерсоном, начальником отдела, которого Джулиан уволил из-за Кэсси. Он схватил меня и потащил в тень: «Чёрт, с *ней* я ничего сделать не могу, а вот ты — лёгкая добыча!» Бесконечные безответные звонки на мой личный номер, отчаянные, полные безнадёжности крики о помощи. Если бы прохожий не вмешался и не спугнул его, мои травмы не ограничились бы только распухшим лицом в синяках. И тут внезапно зазвонил мой телефон. Словно вспугнутая птица, я издала короткий, резкий вскрик. Увидев имя на экране, вся моя спина, которую я всю ночь держала напряжённой, мгновенно обмякла. Я едва не закричала, закричала от чистого облегчения: «Джул…» — Алло? Сладкий, невинный голосок Кэсси промурлыкал: — Джулиан в душе~ — Я увидела, что ты звонила несколько раз. — Могу я спросить, кто это и что случилось? Моё горло будто забило горящими углями. Обнажённая, пульсирующая плоть, казалось, горела, разорванная в клочья. Было так больно, что хотелось выдрать собственные голосовые связки. Положить трубку — такое простое действие, — казалось, высосало из меня все силы. Униженная до предела, я доковыляла до полицейского участка, чтобы заявить о нападении. Когда всё наконец закончилось и на моём будильнике высветилось 00:01 следующего дня, мне наконец позвонил Джулиан. Его тон был всё таким же высокомерным: «Осознала свою ошибку?» Я тут же поняла: он сделал это нарочно. Все эти пропущенные звонки в нашу «годовщину» были его наказанием за моё «недоверие» к нему. Слёзы потекли по моему распухшему лицу, обжигая, как кислота на открытой ране. Когда я заговорила, мой голос был хриплым, скрежещущим шёпотом. Я сказала: — Джулиан, давай расстанемся. На линии повисла тишина — на какую-то секунду. Джулиан усмехнулся: — Хорошо. Не пожалей потом. Он повесил трубку без малейших колебаний. Согласился на разрыв, даже не задумавшись.Сначала мне просто было трудно уснуть. Я невольно снова и снова прокручивала в памяти подробности нашего совместного прошлого. Я ужасно боялась, что ошиблась в нем, что осудила его несправедливо. Я принялась перечитывать наши сообщения в SnapChat, раз за разом. Но чем дольше я смотрела, тем печальнее мне становилось, тем сильнее росла обида. Я начала ненавидеть Джулиана. Шесть лет, целых шесть лет. Я ненавидела его за то, с какой легкостью он меня выбросил, словно мусор. В четыре утра я с болью в сердце удалила все его аккаунты. Я встала и в порыве ярости собрала все его вещи. Запихнула их в большой мусорный пакет и швырнула в бак для отходов внизу. После всего этого я ожидала почувствовать облегчение. Но это было похоже на то, как если бы ты старательно убил комара, который тебя мучил, только чтобы обнаружить, что разбрызгалась твоя собственная кровь. Я ходила на работу вовремя, как будто ничего не случилось. Но лишь я одна знала, что из моего сердца вырвали огромный кусок. Эта часть меня когда-то принадлежала Джулиану, но она загнила. Чтобы выжить, я хирургическим путем удалила этот мертвый, разлагающийся кусочек сердца. Но я забыла, что если рана слишком велика, человек не может выжить. Чувства нахлынули с полной силой, когда я увидела его на корпоративном совещании. Джулиан был все так же невозмутим, сдержан и полностью владел ситуацией. Он выглядел еще более оживленным, более уверенным. Как будто моя потеря не оказала на него ровно никакого влияния. Кэсси Дэвис, думая, что она незаметна, встретилась с ним взглядом, и ее лицо слегка покраснело. У меня начались бессонные ночи, меня рвало от любой еды. Джулиан не пользовался социальными сетями. Поэтому я стала одержимо следить за страницами Кэсси в соцсетях. Анализировала каждую подпись, каждый пост, связанный с Джулианом. Пока не упала в обморок от низкого сахара в крови на работе, и меня срочно отвезли в больницу. Джулиан соизволил навестить меня в больнице. Это был двадцать девятый день после нашего разрыва. Он небрежно крутил на пальце наше парное кольцо: «Аврора, ты похудела». Мой взгляд был пустым, и я говорила механически. «Мне жаль». Джулиан одарил меня торжествующей улыбкой. Мы снова сошлись.