Ушла ни с чем, а муж исполнился сожалений

Десять лет брака — и первая любовь Маркуса Хейза, Хлоя Уайт, внезапно вернулась из-за границы. Он привёл её прямо к нам домой. Маркус посмотрел на меня с виноватым выражением лица. — Хлоя тогда уехала из страны из-за меня. Ей столько пришлось пережить. — Я обязан о ней позаботиться. Даже мой пасынок, которого я растила и заботливо опекала, теперь смотрел на меня с неприкрытой обидой. Я спокойно предложила развод. Он усмехнулся и напомнил: — Не забывай наш брачный договор. Если на развод подашь ты, то уйдёшь ни с чем. Все до единого цента с активов на твоё имя будут конфискованы. Он был совершенно уверен, что я никогда не откажусь от богатства и положения, ради которых трудилась десять лет, и никогда не посмею уйти. Но он не знал, что пока он проводил ночи напролёт с той женщиной, я подписывала все документы, отказываясь от всего до последнего пенни, готовясь тихо и достойно покинуть семью Хейз. Я уже получила то, чего хотела на самом деле. А он? С ним было покончено. Когда Маркус Хейз вошёл в гостиную нашего дома с Хлоей Уайт, я находилась в кабинете и просматривала квартальный отчёт фонда. На его лице читалась мольба. — Вивиан, Хлою вынудили уехать из страны из-за меня. — Она все эти годы была одна, столько выстрадала. Я не могу её просто бросить. Хлоя, стоявшая рядом в простом элегантном платье, инстинктивно отпрянула за спину Маркуса, отчего казалась ещё более хрупкой и беззащитной. — Маркус, не усложняй всё для Вивиан… Я могу остановиться в отеле. Маркус тут же загородил её собой, и его взгляд, обращённый ко мне, стал резче от досады. Я закрыла папку в руках, спокойно окинув их обоих взглядом. Эта сцена казалась до жути знакомой. Много лет назад дед Маркуса, человек старой закалки и огромного состояния, яростно не одобрял Хлою из-за её скромного происхождения. Маркус тогда бурно поссорился с семьёй. В итоге Хлоя взяла солидную компенсацию и тихо уехала в другую страну. В то время моя семья, Риды, переживала серьёзный финансовый кризис. Нам отчаянно требовались связи и ресурсы семьи Хейз, чтобы его преодолеть. Когда мне представили предложение о стратегическом браке, я поначалу отказалась. Вивиан Рид никогда не нуждалась в том, чтобы полагаться на кого-то. Но, видя, как мои родители седеют от тревог, я в конце концов согласилась. В день нашей свадьбы лицо Маркуса Хейза не выражало радости. Он холодно посмотрел на меня и сказал: «Вивиан Рид, это всего лишь брак по расчёту. Не жди, что я тебя полюблю». Я спокойно ответила: «Я понимаю. Я буду исполнять свои обязанности миссис Хейз. Надеюсь, ты тоже помнишь наш уговор, Маркус». Десять лет. Мы прошли путь от взаимного раздражения до мирных обедов за одним столом. Постепенно он признал мои способности и доверил мне полное управление фондом, совместно учреждённым Hayes Corporation и Reed Corporation. Мы были как пара превосходно сработавшихся деловых партнёров. Четыре года назад Маркус даже привёл в дом ребёнка — своего сына от случайной связи, случившейся годы назад. Когда тот робкий ребёнок стоял в гостиной, глядя на всех с враждебностью, именно я первая протянула ему руку. Его звали Лео Хейз. Больше никто в семье Хейз его не любил. Я же терпеливо учила его хорошим манерам, не спала ночами, когда он болел. Когда другие дети в школе дразнили его незаконнорожденным, именно я без раздумий встала на его защиту, сказав ему: «Ты Лео Хейз, будущее этой семьи. Никто не смеет смотреть на тебя свысока». Я и представить не могла, что однажды это хрупкое равновесие рухнет.Я смотрела, как Маркус заслоняет Хлою, и мое сердце падало, разбиваясь на мучительные осколки. В удушливой тишине из прихожей послышались легкие, быстрые шаги. — Я дома! Лео Хейз только что вернулся из школы, его глаза сияли, пока он искал меня взглядом. Однако, увидев сцену в гостиной, он резко остановился. В тот миг, когда Хлоя заметила Лео, на ее глазах мгновенно выступили слезы. Она прикрыла рот рукой, и ее голос дрожал, когда она прошептала: — Лео… Это мой Лео? В следующую секунду Лео бросился к Хлое, зарывшись лицом в ее объятия. — Мамочка! Мамочка, ты приехала ко мне! Я отшатнулась, застигнутая врасплох, и застыла на месте. Я резко повернулась к Маркусу; мой голос прозвучал хрипло и надтреснуто. — Маркус Хейз, что происходит? Он сначала успокоил их, рыдающих в объятиях друг друга, а затем проводил наверх. Когда две фигуры — большая и маленькая — исчезли на лестнице, мой голос стал ледяным. — А теперь будь добр объяснить. Маркус повернулся ко мне; его вина стала глубже, но теперь к ней примешивалась обреченная, почти вызывающая откровенность. — Лео — сын Хлои. — Когда она ушла, она уже была беременна моим ребенком. — Позже… она не смогла его растить, поэтому связалась со мной и вернула его. — И почему ты мне не сказал? — я с трудом контролировала громкость своего голоса. — Я относилась к нему с искренней душой, я растила его как родного сына! Маркус горько усмехнулся, собираясь заговорить, но я оборвала его. — Лео всё знал, не так ли? Маркус молчал мгновение, и его молчание было подтверждением. — В прошлом году… Хлоя иногда звонила ему по FaceTime. Тяга ребенка к матери естественна… Так вот оно что. Неудивительно, что какое-то время в прошлом году Лео прятался, чтобы созваниваться, и начал вести себя странно со мной. Вот в чем была причина. Маркус шагнул вперед, пытаясь меня успокоить. — Хлоя остановилась лишь на время. Как только я найду подходящее место, я их отправлю. — Ты всегда такая великодушная и понимающая, не усложняй мне жизнь, хорошо? Моя грудь ныла от глубокой, удушающей боли. Внезапно у меня не осталось сил даже на то, чтобы расспрашивать его дальше. Я лишь дернула уголком рта в улыбке, начисто лишенной тепла. — Маркус Хейз, вы оба мне отвратительны. С этими словами я направилась прямо в свою комнату. Мир погрузился в тишину, и только тогда я почувствовала слабую, тяжелую боль внизу живота. Я привалилась к двери, глубоко вздохнув, пытаясь не замечать эту едва уловимую, но несомненную боль. В последующие несколько дней Хлоя и Лео жили в гостевой комнате на втором этаже. Лео стал словно совершенно другим ребенком. Когда он видел меня, в его глазах читалась упрямая враждебность, совершенно лишенная былой близости и привязанности.Несколько дней спустя семья Хейз устроила корпоративный гала-вечер. Как миссис Хейз, я была вынуждена натягивать улыбку и общаться с гостями. Маркус держался рядом, играя роль любящего мужа, но его взгляд то и дело ускользал в угол зала. Там сидела Хлоя, и Лео тесно жался к ней, образуя связь, в которую не проникнуть постороннему. Ближе к середине вечера, почувствовав усталость, я вышла на террасу подышать свежим воздухом. Едва я оказалась у края бассейна, Лео, за которым я не заметила слежки, возник за моей спиной. Я обернулась. Его лицо было искажено ненавистью и холодностью, совершенно несвойственными его возрасту. — Вивиан Рид. Он впервые назвал меня по имени, и его голос прозвучал резко и жестоко. — Моя мама вернулась. Ты больше не нужна этой семье. Почему ты не уходишь? Я смотрела в его перекошенное яростью лицо и чувствовала лишь усталость, смешанную с леденящим разочарованием. — Лео, ты понимаешь, что ты говоришь? — Конечно, понимаю! — он внезапно сорвался, шагнул вперёд и сильно толкнул меня. — Ты забрала моего папу! А теперь пытаешься обидеть мою маму! Я тебя ненавижу! Убирайся из моего дома! Застигнутая врасплох, я подвернула ногу на высоком каблуке и опрокинулась назад! *Всплеск!* Ледяная вода бассейна мгновенно поглотила меня. Острая, мучительная боль пронзила низ живота. Я ощутила, как подо мной неудержимо расходится что-то горячее. Вокруг раздались испуганные возгласы и поднялся переполох. Маркус, услышав шум, тут же бросился к бассейну и вытащил меня. Я промокла насквозь, сотрясаясь в ознобе. Руки инстинктивно сжались на животе, боль была настолько сильной, что я едва могла говорить. — Вивиан! Ты в порядке? — голос Маркуса звучал взволнованно, с оттенком паники. Он накинул на меня свой пиджак. Я вцепилась в его руку, и голос мой сорвался. — Маркус… ребёнок… Я была беременна. Я узнала об этом только вчера и собиралась рассказать ему, когда беременность станет более стабильной. В этот момент подбежала Хлоя. Взгляд Маркуса тут же обратился к ней. Она схватила не менее ошеломлённого Лео, театрально рыдая, и её голос звучал даже громче моих слабых стонов. — Маркус, Лео не хотел… — Это я виновата, во всём виновата я, что вернулась и расстроила Вивиан. Ребёнок просто поддался порыву… Она крепко прижала Лео к себе, словно я была каким-то ужасным чудовищем. — Лео так напуган, он ведь совсем маленький, он просто очень расстроился… Маркус посмотрел на рыдающих Хлою и Лео, затем на моё бледное лицо. Короткая вспышка паники и потрясения в его глазах сменилась раздражением и разочарованием. Он оборвал меня на полуслове, его голос стал холодным и суровым. — Вивиан, Лео ещё маленький. Он не нарочно. — Неужели ты не можешь… проявить хоть немного понимания?При этих словах в глазах гостей мелькнуло удивление, а затем — едва скрытая насмешка. Они смотрели на меня, обычно невозмутимую и элегантную миссис Хейз, сидящую у бассейна в совершенно растрёпанном виде. — Немного больше… понимания? — процедила я сквозь стиснутые зубы. Мучительные спазмы внизу живота заставили холодный пот струиться по моему лицу. Тёплое, сочащееся ощущение внизу становилось всё отчётливее. — Мистер Хейз, может быть, вам сначала стоит отвезти миссис Хейз в больницу? — наконец тихо предложил кто-то из присутствующих, не в силах больше на это смотреть. Хлоя, однако, зарыдала ещё громче, крепко вцепившись в руку Маркуса, в ужасе, что он покинет её. — Маркус, Лео правда не хотел… — Вивиан, я приношу извинения за Лео. Пожалуйста, не вини его… Лео, спрятанный в её объятиях, не выказывал в глазах ни капли страха, лишь торжествующее упрямство и ненависть. Брови Маркуса были глубоко нахмурены — очевидно, его раздражал этот хаос. Он посмотрел на бледную Хлою и испуганного Лео. Затем перевёл взгляд на меня, скорчившуюся от боли и неспособную вымолвить ни слова. Короткая вспышка паники при виде моей возможной травмы была тут же вытеснена жалостью к матери и сыну. Он вздохнул, и в его голосе прозвучала неоспоримая окончательность. — Хватит! Это был всего лишь небольшой инцидент. Вивиан не настолько хрупкая. — Мистер Дженкинс, помогите миссис Хейз подняться наверх и переодеться в сухое. Ей станет лучше после отдыха. Его чёрствость и глупость окончательно сломили меня. У меня не осталось сил даже спорить. Я позволила подоспевшим дворецкому и горничным неуклюже помочь мне подняться. Меня проводили в главную спальню, но кровотечение и не думало останавливаться, окрашивая простыни в багровый цвет. Боль усиливалась с каждой минутой, и я не могла сдержать криков. Горничные пришли в ужас. На этот раз они не осмелились медлить и немедленно вызвали скорую. Меня срочно доставили в больницу. Непрекращающаяся влага внизу подсказывала мне, что я теряю что-то драгоценное. Когда я снова очнулась, врач стоял у моей кровати, и его голос был полон сожаления. — Простите, миссис Хейз, мы не смогли спасти ребёнка. — Вы ещё молоды. Примите наши соболезнования. За окном небо сменило тьму на свет, а затем снова погрузилось во мрак. Телефон на моей тумбочке хранил зловещее молчание. Ни звонков от Маркуса, ни единого слова. Позже из нерешительного доклада мистера Дженкинса я узнала, что Маркус успокаивал перепуганную Хлою и якобы неловкого Лео. Он даже не удосужился приехать в больницу, чтобы проверить моё состояние. В его глазах это, вероятно, и впрямь был несчастный случай, вызванный моим недостатком великодушия. Проведя неделю в больнице, я выписалась. Но вместо того, чтобы вернуться в поместье семьи Хейз, я велела водителю отвезти меня прямо в компанию.